Генеральный директор Государственного Эрмитажа о 20-летии партнерства музея с Coca-Cola и о том, почему идеология важнее денег

Эрмитаж и компания Coca-Cola в России сотрудничают с 1993 года. Как всё начиналось?

Когда мы начали сотрудничество, спонсорство в России было новостью вообще, как и спонсорство Coca-Cola. Далеко не вся общественность восприняла саму идею, что иностранная компания разрабатывает проекты вместе с Эрмитажем. Теперь это одно из лучших достижений во всей истории спонсорства в России, а тогда надо было преодолевать отчужденность публики. И преодолена она была, думаю, в значительной мере тем, что было обозначено несколько моментов. Первая — очень четко был выбран хороший объект: реставрация, создание и оборудование отдельной мастерской темперной живописи, что включает в себя как западную живопись на дереве, так и русские иконы. Во-вторых, Coca-Cola приносит с собой особую культуру: если компания где-то работает и зарабатывает деньги, то она должна принимать участие в жизни того места, куда она приехала, быть частью этой среды. И третья составляющая — выделенные деньги были самой большой суммой из тех, что выделяла компания Coca-Cola на некоммерческие проекты за пределами Соединенных Штатов.

То есть сотрудничество стало важным благодаря беспрецедентной финансовой помощи?

Проект был во всех смыслах важным, и не только потому, что благодаря ему у нас появилась новая лаборатория. Мы вместе стали воспитывать в нашем обществе культуру благотворительности, которая сейчас, в общем, уже существует, и считается, что так само собой и было. Следующий очень важный момент в том, что наши проекты с Coca-Cola начали развиваться по определенной внутренней логике. Сначала реставрационное направление, затем — с учетом окружающего мира.

Много было проектов, связанных с детьми и просветительством. А потом проекты стали развиваться в сторону обмена реставрационным опытом, который рождался в Эрмитаже в результате разных программ с Coca-Cola, — это конкурсы, реставрационные работы и инициативы, обучение новшествам в реставрационном деле, оплачиваемое Coca-Cola, распространение этих новых приемов в разных местах России. Вот что крайне важно: получив сначала некую поддержку для наших проектов, потом мы уже вместе эти проекты делали для всей России, а не только для Эрмитажа.

Вы не раз общались с руководителями компании Coca-Cola. Какая встреча запомнилась больше всего?

Думаю, больше всего мне запомнилась первая встреча с Дональдом Кью. Мы обсуждали вообще саму идею сотрудничества: всё только формировалось, было интересно, что получится. Такие встречи были еще непривычны — американцы не привыкли встречаться с русскими директорами музеев, а мы — с руководителями крупных корпораций. Со временем встреч прошло много, но я помню их все — и с американскими руководителями, и европейскими, и местных отделений. Это всегда крайне интересный набор людей. И было очень познавательно наблюдать, как они осуществляют идеологию Coca-Cola — быть частью того общества, в котором они живут. Это одна из причин успеха Coca-Cola — она умеет стать частью общества. И сколько ни злословят вокруг рекламы Coca-Cola, она раздражает значительно меньше, чем другая реклама.

На ваш взгляд, каким может стать в будущем сотрудничество компании и музея?

Уверен, что вместе мы придумаем многое. Дело в том, что у нас всегда придумываются новые вещи, поэтому трудно сразу предсказать, что именно мы сделаем следующим. У нас есть идея реставрации, и я считаю, что это хорошая идея, ее подхватывают и другие компании-спонсоры. Именно реставрация в таком широком смысле — и восстановление конкретных вещей, и реставрация как некий образ жизни, часть культуры и распространение опыта. Думаю, что сейчас, когда у нас ухудшаются отношения с Соединенными Штатами, очень важна эта часть сотрудничества, создание некоего моста между людьми, когда специалисты едут в США, там работают и приезжают с новым опытом.

Была у нас совместная викторина об Эрмитаже, и ребят, победивших в ней, Coca-Cola возила в музеи Нью-Йорка. Такие вещи, которые позволяют разным людям — и специалистам, и детям — перемещаться по миру, очень важны. Такое человеческое общение становится очень важным, когда возникают политические проблемы.

В этом году Эрмитаж отмечает 250-летие. Что для вас значит этот юбилей?

Для меня он значит 250 лет Эрмитажа, больше ничего. Кроме того, что это еще и 24 года моего директорства. А как юбилей проходит? Основные формы его проведения такие: мы организуем конференции, посвященные общемузейным делам, открываем одну за другой разные выставки и новые музейные пространства — Восточное крыло Главного штаба, Малый Эрмитаж, Запасной дом, вторую очередь Фондохранилища. Всё это не просто Эрмитаж, а то, что сделал музей за 250 лет. И за последние 25 лет особенно, потому что это годы перестройки, годы, когда много разных проблем возникло. Эрмитаж не только их решил, но и создал рецепты, как такие проблемы решаются. Когда небрежение культурой, проявляемое государством, преодолевается благодаря культурной агрессии, когда культура берет свою судьбу в собственные руки — тогда все начинают бежать за ней и стараются дать ей денег.

А вы сами пьете напитки Coca-Cola?

Люблю в самолете сначала выпить Coca-Cola, а потом что-нибудь другое. А когда впервые у нас был заключен договор с Coca-Cola, то мой маленький сын спросил: «Папа, мне что, теперь нельзя пить другую газировку?» Я сказал: «Да, теперь — только Coca-Cola».

И Coca-Cola можно купить в буфете Эрмитажа?

Да, конечно. Опять же, когда Coca-Cola только появилась в буфетах Эрмитажа 25 лет тому назад, то не всюду можно было ее купить, а у нас она была. В это же время мы ввели бесплатное посещение для детей. И некоторые смотрители на контроле мне говорили: «Михаил Борисович, ну зачем вы ввели это бесплатное посещение? Этим детям ведь ничего не нужно, они бегают, чтобы купить в буфете Coca-Cola и обратно». Я ответил: «Ну и слава богу. Забежав в буфет, они увидят 3–4 статуи — и это уже хорошо: они побывали в Эрмитаже хотя бы так».